Посвящается вожатым.

За окном шел промозглый дождь. На улице все было пропитано водой, нигде сухого места не увидишь. Даже под большим обнадеживающим каштаном была слякоть. Дождь выстукивал о карниз заунывную мелодию, которая своим мотивом давала понять, что сейчас все нормальные люди должны либо усиленно тосковать, либо просто спать.

Я собирал рюкзак, хотя и отношу себя к категории «нормальных». Рюкзак был мокрый еще с прошлой смены, от него исходил отвратительный запах плесени и дыма, брызги грязи и дыры дополняли дизайнерские недоработки. Глядя на него, я сразу вспомнил Сережу из своего отряда. «Эх, Сережа, Сережа!». Если бы вы знали что это был за лентяй, все время огрызался, не слушался. А этот еще, дружок его, не помню толи Петя, толи Ваня, да впрочем, и Саша ...

Настроение сразу ухудшилось, и какое-то время пришлось просто полежать, повинуясь мотивам дождя. Поскольку лежать было совершенно бессмысленно, я продолжил сборы. Положил выцветшую, измятую голубую футболку с колоколом - гордость любого вожатого. Да и впрямь: означаемое полностью соответствовало означаемому! Моя вожатская гордость сейчас находилась именно в таком состоянии. Я сразу вспомнил Никиту, которого вообще выгнали, и тут уже стало действительно тоскливо.

Я взял в руки книгу, которую должен был обязательно прочесть этим летом, полистал, покрутил в руках, повертел, перечитал название и с досадой кинул ее на кровать: «Зачем она мне! Читать-то все равно некогда! С этими детьми времени свободного не секунды!» Ракетка для бадминтона проделала такой же путь, следуя за книгой и ведя за собой все остальные предметы личного досуга.

И в этот момент, когда по логике сюжета должна была грянуть, например истерика, выпала фотокарточка.

Откуда - я не помню, да и это совсем не важно. Лежа на холодном полу, она в миг согрела меня и тщательно прогладила все складки на моей вожатской гордости. С фотокарточки на меня смотрели одиннадцать уж слишком хорошо знакомых мне ребят. Это был мой отряд! А знаете, что делали все эти дети! Да вы не поверите! Они все, все до единого улыбались! И Сережа, и Никита тоже!

Я спешно под бодрящий напев дождя доложил недостающие вещи в рюкзак, приятно пахнущий дымком. И уже было собрался выходить, как вдруг я увидел книгу, сиротливо лежащую на диване.

Я поднял ее, и тут мне пришла в голову блестящая мысль: «Книгу нужно взять, будем ее на тихом часе вместе с детьми читать!» Я засунул ее в карман рюкзака и тут вдруг вспомнил про ракетку: «И ее надо взять! Открою кружок бадминтона и мне хорошо и детям польза!»

Когда я выходил из подъезда, у меня вдруг зазвонил телефон. Я вынул его из кармана, номер был незнакомый.   «Алло, здравствуйте», - пролепетал в трубку чей-то тоненький застенчивый голосок,-«3дравствуйте. Это «имя рек любого вожатого»? Вы будете во второй смене? А то я очень бы хотел попасть к вам отряд! .. »

Я счастливый; даже растроганный. С глуповатой улыбкой и о чем - то говорящем в руке телефоне опустился на лавку.

На небе светило яркое солнце. Его никто не видел потому, что оно светило чуть выше туч и дождя. Но оно точно светило, поверьте, я в этом не сомневаюсь.

Точно также меня ожидала новая смена, и ни какие тучи не могли спрятать от меня ее яркий, теплый свет.

Крылов Тихон, вожатый